Психолог Лиза Филиппова — о том, с какими травмами приходят разбираться выросшие дети
Это сообщение автоматически закроется через сек.

Психолог Лиза Филиппова — о том, с какими травмами приходят разбираться выросшие дети

Понятие «психологическая травма» настолько широко вошло в наш лексикон и о нем столько противоречивой информации, что сложно не запутаться. Чтобы разобраться в вопросе, поговорили с психологом Лизой Филипповой. А также спросили, что делать родителям, чтобы предотвратить травмы и выросшие дети не пришли с ними на прием к специалистам.


Лиза Филиппова — психолог, работает с подростками и взрослыми. Окончила кафедру клинической психологии в МГУ им. Ломоносова; дополнительное образование по специальностям «Психологическое консультирование: экзистенциальный анализ», окончила магистратуру «Танцевально-двигательная терапия» в Автономном университете Барселоны. Прошла стажировку в Институте психолого-педагогических проблем детства. Специализируется в работе с травмой методами EMDR и Somatic Experiencing. Ведет частную практику. Скоро на платформе Magisteria выйдет авторский курс Лизы Филипповой, посвященный травме.


По понятиям: что такое психологическая травма

— Что в психологии принято понимать под травмой?

— Изначально травму видели как последствия глобальных, серьезных вещей: насилия, войны, смерти кого-то из родителей и т. д. Но понимание термина стремительно расширилось как в психологии, так и в простой разговорной речи. Это уже не только посттравматическое стрессовое расстройство. Теперь, когда кто-то говорит: «У меня травма», это может иметь любой контекст вплоть до просто сильных впечатлений. Поэтому очень важно сформулировать понятие травмы.

— Давайте это сделаем…

— Мне нравится формулировка, согласно которой травма — не событие, а последствие. Последствие чего-то, что оказалось чрезмерным для организма и его способности справляться. Тут возникают два континуума. Один касается интенсивности события, а второй — интенсивности симптомов и последствий. Это не одно и то же.

— Поясните, пожалуйста.

— Когда мы смотрим на какое-то событие, произошедшее с другим, мы можем его увидеть как очень страшное. А участник события при этом справится с ним и переживет, не формируя симптомов травмы. И наоборот: что снаружи может показаться незначительным, изнутри оказывается чрезмерным. Хотя небольшие события могут приводить к серьезным последствиям, мне кажется важным не смешивать и не приравнивать маленькую травму к большой, не делать это одним феноменом.

— Почему?

— Такое приравнивание дает большое пространство для обесценивания. Как будто большие события имеют те же последствия, как падение с качелей, а значит, на них можно не обращать внимания.

— Есть еще какое-то деление травм по типам, о чем важно знать родителям?

— Бывает травма развития и шоковая. Последняя — чаще всего однократное событие с чрезмерным воздействием на организм. Например, падение, автокатастрофа, медицинская травма, медицинское вмешательство, которое оказалось чрезмерным. Родители при такой травме у ребенка должны дать ему пространство, поддержку, не оставлять одного, но и не вмешиваться слишком в процесс восстановления организма через, например, слезы, крик, дрожь. Травма развития — то, что связано с привязанностью и с тем, какое сообщение о себе, своей ценности и месте в мире мы получаем от важных окружающих, особенно родителей, на протяжении взросления. В этом случае задача мамы и папы — дать, с одной стороны, безусловную любовь, а с другой — устойчивые границы. То есть ясно проговоренные правила, которые не меняются просто так, не «прогибаются», но могут быть гибкими при реальной необходимости. То есть быть устойчивой опорой.

— Почему при шоковой травме родителям не нужно активно вмешиваться в процесс восстановления?

— Бытовые травмы типа падения и нападения животных происходят почти с каждым ребенком. Они вызывают животную реакцию в организме, помогающую справиться с ситуацией. В нас для этих целей уже заложены программы: «Бей», «беги», «замри», и очень важно давать запущенной организмом программе реализовываться. Например, если ребенок сильно ударился, не надо его сразу хватать — просто будьте рядом. У его организма есть механизм, как справляться с этой ситуацией на уровне тела: крик, слезы, дрожь и т. д. Поэтому приблизьтесь, чтобы он видел, что вы здесь, но при этом дайте ему доделать то, что ему в этот момент нужно делать. Когда реакция будет завершена, он непременно вас позовет.

Травмы из детства — во взрослой жизни

— С какими травмами из детства взрослые чаще всего приходят к психологу?

— Обычно обращаются с чем-то, что мешает им в реальной жизни. Например, тревога, депрессивные состояния, телесные симптомы, проблемы в отношениях, неуверенность в себе, чрезмерные эмоциональные реакции. Бывает, что взрослые сами упоминают что-то произошедшее в детстве, но чаще это всплывает уже в процессе работы. Причем нет прямой и однозначной связи «событие — последствия». Внешне различные события могут приводить к похожим последствиям.

Если конкретнее, то чаще приходится работать с последствиями физического или психологического насилия и сексуального злоупотребления. Увы, это гораздо более распространенное явление, чем хотелось бы себе представлять. Довольно много последствий медицинской травмы, например, хирургического вмешательства, институциональной травмы, а также того, что в английском называют термином neglect — отсутствия необходимого ухода или заботы со стороны близких взрослых.

— Можно подробней про neglect?

— Травма может возникнуть в результате активного нанесения вреда, а может — в результате отсутствии необходимой заботы, и практической, и эмоциональной. Neglect — когда базовые потребности ребенка удовлетворяют, но при этом с ним не играют, его не слушают, он не чувствует себя значимым. Судя по исследованиям, это иногда может быть даже более травмирующим, чем физическое насилие. Потому что в этом случае у ребенка не формируется или фрагментарно формируется ощущение себя. Оно всегда формируется через другого. У ребенка — через родителей. Если этого другого нет, то формируется туман, спутанность, пустота.

— А что такое институциональная травма?

— Это то, как обращаются с человеком власть предержащие. Для ребенка это врачи, учителя. Бывает, что в случае буллинга или насилия более травмирующим, чем сама ситуация, для ребенка оказывалось то, как с этим обходились окружающие. Например, если в ситуации травли со стороны сверстников школа не защищает или даже наказывает ребенка.

Как вести себя сегодня, чтобы не пришлось разгребать проблемы завтра

— Что делать родителям, чтобы их детям не пришлось разбираться со своими травмами в будущем?

— Если они сами источник этой травмы, то все просто — не делать. То есть не говорить гадости, не бить детей, уделять им внимание, заботиться. Казалось бы, это очевидные вещи, но плохое обращение до сих пор распространено. Конечно, все мы живые люди, и иногда у нас вырываются слова, которых лучше бы не говорить. Если это вдруг происходит, важно попросить прощения у ребенка, объяснить ему, что произошло: «Я не справился», «Я в следующий раз попробую лучше». И постараться это в дальнейшем исправлять. То есть раз за разом восстанавливать нарушенную, например, криком привязанность.

— А если источник травмы вне семьи?

— Нужно создать доверительные отношения, где ребенок чувствует, что он обо всем может рассказать и его точно не отвергнут. Это не значит вообще не ругать! Например, если подросток ушел в ночь и не вернулся, абсолютно нормально, если для него будут какие-то последствия. Проговариваем вслух с самого раннего возраста: «Я говорю строго, потому что ты нарушил правило, о котором мы договаривались (можно напомнить, почему оно вообще есть), но я тебя люблю, даже когда ругаю». Ребенок всегда должен понимать: его глубинная важность и ценность — отдельно, его поведение — отдельно.

— Если так не делать, то…?

— Тогда ребенок будет чувствовать, что он не любим или любим только при определенных условиях. Дальше может быть по-разному. Один из сценариев — ребенку будет казаться, что ему постоянно нужно быть лучшим. И даже когда он вырастает, у него все равно остается это внутреннее чувство: если я не стану лучшим, ко мне не будут хорошо относиться. Такому взрослому приходится все время заслуживать любовь.

— Это одна из тех популярных детских травм, с которыми приходится работать взрослым психологам?

— Обращаются обычно с проявлениями. Например, здесь мы одновременно касаемся и самооценки, и отношений с другими, и перфекционизма.

— Что еще происходит, если доверия нет?

— Дети просто не сообщают родителям о происходящем. Например, о насилии или буллинге. Если какой-то взрослый начал приставать к ребенку — это обычно начинается очень постепенно, с игры, манипуляции, соблазняющего поведения, — тот, кто доверяет родителям, сразу расскажет им. Тогда есть шанс вовремя вмешаться и исправить ситуацию.

— А ссоры родителей могут быть травматичными?

— Да, если это создает у ребенка ощущение небезопасности. У всех разный контекст, различная нервная система. Поэтому для кого-то ситуация конфликта может не создавать ощущения угрозы, а у детей с высокой чувствительностью вызывать постоянный стресс. Но если это здоровый конфликт, если родители умеют ругаться, то есть хоть и повышают голос, но не оскорбляют другого, продолжают вести уважительный диалог, то даже неплохо, когда ребенок изредка это видит.

— Почему?

— Так он понимает, что конфликты иногда случаются, и это нормально.

1
0
678
КОММЕНТАРИИ0
ПОХОЖИЕ МАТЕРИАЛЫ