Как я чуть не умер в детстве: «Он пытался зажать мне рот, а другой рукой держал в районе шеи»
Это сообщение автоматически закроется через сек.

Как я чуть не умер в детстве: «Он пытался зажать мне рот, а другой рукой держал в районе шеи»

Герои нового выпуска «Родительского клуба Littleone» рассказали, как в детстве столкнулись со смертельной опасностью, пережили ее эмоционально и отразилось ли случившееся на них самих и их подходе к воспитанию собственных детей.

«Я не могла кричать — сил хватало только хватать воздух»

Фото: Patrick Porto, Pexels

Наталья Липатова, 42 года, мама Игоря (15 лет), Миши (9 лет) и Насти (4 года): «У меня в детстве было два случая, когда я чуть не погибла, и в обоих меня спасал кто-то извне. Первую история я узнала случайно от родителей. Когда все произошло, мне было три, и я ничего не запомнила. Родители ушли в кино, оставив меня дома с бабушкой. И я подавилась конфетой. Она услышала хрипы, зашла в комнату и увидела, что я держусь за стенку и по-настоящему задыхаюсь, уже даже начала синеть. Бабушка очень испугалась — она не знала, что у меня во рту конфета. Она начала обливать меня водой, трясти, потом побежала на улицу и стала звать на помощь. Во дворе оказались мои родители: кинотеатр был закрыт, и они вернулись. Папа сразу побежал ко мне, положил на колено, ударил по спине, и конфета вывалилась.

Интересно, когда мой старший сын был примерно в том же возрасте, он как-то раз взял в рот монетку, и она застряла у него в горле. Я поняла, что произошло, но меня охватил ступор. Муж быстро засунул руку в горло сыну и достал ее. Я бы побоялась случайно протолкнуть монетку еще дальше, а он решился и спас сына.

Вторую историю я прекрасно помню — мне было около 17 лет. Родители впервые отправили меня одну в Болгарию на море. Этот отдых мне очень запомнился, я там познакомилась с ребятами, было весело. Однажды утром я встала очень рано и пошла одна на море. Я не умела плавать: только немного могла проплыть под водой. Я решила зайти не глубоко, просто походить по дну. Оно было неровное, с ямами. И дальше — не знаю, как это пришло мне в голову, — я решила проплыть под водой чуть в глубину и обратно. Я поплыла вглубь, развернулась под водой и, как считала, поплыла обратно. Вынырнула, чтобы вдохнуть, и поняла, что не чувствую дна. У меня началась паника. Я захватила воздух и снова поплыла под водой в надежде, что скоро встану на дно. А для меня держаться на воде и дышать — это невозможно. Выныриваю второй раз. Я поняла, что плыву не к берегу. Кислорода не хватало. Я начала барахтаться и думать о том, что сейчас утону: «А как же мои родители? Они же будут сильно переживать, себя винить, что меня сюда отправили. Такая глупая смерть». Я успела заметить метрах в трех от себя мужчину с ребенком. Но они меня не видели, а я не могла кричать — сил хватало только хватать воздух. Я погружаюсь под воду, и тут кто-то сильно тянет меня за руку, вытаскивает из воды. Я вижу, что это парень, с которым мы недавно познакомились. Он тоже решил рано утром прийти на море и чудом заметил меня.

Дальше помню, как мы сидим рядом на берегу, меня трясет. Он ничего не спрашивал, и я ничего не говорила. Не помню даже, поблагодарила ли я его. После отдыха мы не пересекались, не переписывались, хотя учились в одном вузе.

Я до сих пор не умею плавать и задаю себе вопрос: как я могла тогда поступить так глупо, так рискованно — своими руками поставить свою жизнь под угрозу».

«Он пытался зажать мне рот, а другой рукой держал в районе шеи»

Фото: Karolina Grabowska, Pexels

Ирина, 38 лет, мама Гоши (6 лет): «В детстве я занималась большим теннисом. После тренировок приходила домой около восьми часов вечера. В один из таких вечером, мне было 12 лет, за мной в подъезд зашел мужчина. Он шел медленно. Напал между 2 и 3 этажом. Он пытался зажать мне рот, а другой рукой держал в районе шеи. Я очень быстро, за доли секунды, отошла от шока и начала вырываться. В какой-то момент нащупала ракетку, ручка которой торчала всегда из спортивной сумки и что есть силы ударила его этой ручкой в пах. Он ослабил хватку, и я пулей побежала наверх. Он почти сразу начал спускаться. Я не кричала, но стучала во все двери.

Я рассказала все родителям, они поговорили со мной, поддержали. Они были очень аккуратны. Во-первых, я осталась в неведении про сексуальное насилие как одну из возможных причин нападения. Во-вторых, мы поговорили один или два раза, и потом все постарались забыть. Они не напоминали, я тоже, видимо, не хотела это обсуждать часто. После этого случая папа меня встречал на автобусной остановке. Как мне казалось, я через несколько месяцев забыла об этом, не придавала этому эпизоду значение. Но, начав копаться уже во взрослом возрасте, я поняла, откуда растут ноги моей тревожности. Так, с тех пор я никогда не хожу одна по темным улицам и подъездам, всегда вызываю такси и звоню друзьям сказать, что я поднимаюсь.

Важно, что я не подумала в тот момент о сексуальном насилии. Я думала, что он просто маньяк и нападает на тех, кто слабее. Так что на моей сексуальной жизни эта история не отразилось.

Повлияла ли эта история каким-то образом на мое материнство? Возможно, не случись такого, я была бы менее тревожной мамой. Моему сыну сейчас 6 лет. Я не могу пока представить, что он мог бы один пойти, например, в магазин, хотя ровно в его возрасте я ходила одна в школу, которая находилась примерно в 25 минутах от дома. Я пока очень боюсь оставить его один на один с «большим» миром! Надеюсь, я с этим справлюсь и через несколько лет смогу его отпускать одного».

«Моя история не столько о страхе смерти, сколько о страхе жизни после неудачи»

Олег Старицкий, 33 года, детей нет: «В третьем классе мама отправила меня заниматься каратэ. В секции я был самый мелкий, но это не мешало мне участвовать в показательных соревнованиях и оттачивать приемы на дворовых и школьных пацанах-ровесниках.

Обычно я не дрался первым, скорее, за справедливость был. При этом самоуверенность моя росла с каждым занятием. Я научился разбивать рукой доски, а как-то сбил одним ударом ноги самого крутого пацана в школе, который тоже, кстати, каким-то боевым искусством занимался. Я чувствовал себя непотопляемым.

Мне было лет 12, когда моей маме пришло в голову отправить меня в летний лагерь. Параллельно туда поехала знакомая девочка Маша, которая мне нравилась. На дискотеке я приглашал ее на медляк, мы танцевали. Все было неплохо. Спустя пару недель наши пацаны где-то нашли щенка, притащили и окрестили псом отряда. И как-то раз, на каком-то лагерном мероприятии, один парень (я до сих пор помню его лицо) стал трогать этого щенка. Врать не буду, я не помню, что он делал, но я решил блеснуть своими навыками каратэ. Подошел к нему и говорю типа: «Не трогай, это щенок третьего отряда». Будто это что-то значило! А он ответил что-то вроде: «Да пошел ты». «Ну, все, вызов брошен», — подумал я. — «Сейчас все, и, в том числе Маша, увидят, какой я крутой и техничный каратист».

Но, как выяснилось, был один вид боевых искусств, незнакомый мне до этого дня. Это самбо. Я оказался в культурном шоке, когда, не успев блеснуть ни одним приемом из своего каратэ, был взять в удушающий захват. Это были максимально неприятные ощущения: полная безысходность, а вокруг столько людей. Еще и эта Маша… Я решил, что сдаваться не выход —придется умирать. И действительно ощущал, что конец близок: в глазах все потемнело, тело стало как вата. В последний момент мне стало так страшно, что я все-таки умудрился постучать три раза по руке душителя. Это означало, что я сдаюсь. Тот отпустил. Я покашлял минуту, подошел к нему, протянул руку. Он ее пожал.

Всему настал конец. Маша на следующей дискотеке танцевала уже с победителем. Я же вынудил мать забрать меня через пару дней.

Спустя много лет узнал, что скорее всего, я бы не умер, а просто потерял сознание. Конечно, при условиии, что тот паренек бы меня отпустил. Но тогда я об этом не знал, и пока не узнал, избегал любых драк. Каратэ сразу бросил. Тот случай как бы вернул меня на землю, но я не уверен, что это пошло на пользу. Я будто начал притягивать неприятности. Стал очень неуклюжим — ходячая катастрофа. Все скатываются с горки довольные, а на меня нападает собака и разрывает новый пуховик. Еду на велосипеде, отваливается педаль, и я пару метров торможу по асфальту локтями, коленками, кистями, тазом. Таких ситуаций было много. Со временем это прошло, как и ежедневные мучительные воспоминания. Я до 27-28 лет каждый божий день вспоминал ту историю перед сном со словами: «Какой стыд…». Но сейчас меня это не беспокоит.

У меня пока нет детей, когда появятся, думаю, что я буду стараться освободить из от многих беспочвенных страхов, которые сидели во мне, и тех, что сидят сейчас. Мне кажется, что моя история не столько о страхе смерти, сколько о страхе жизни после неудачи».

«Мне даже подумалось, что лучше бы я сама утонула…»

Фото: barbikiu, pixabay

Елена, 44 года, детей нет: «Мне было лет 11-12. Мы с малознакомой девочкой купались в реке с сильным течением. Я умела плавать, а она нет, поэтому стояла практически на одном месте. Мы плескались, визжали, наши мамы загорали на берегу. В какой-то момент девочку, видимо, снесло течением, она перестала чувствовать дно и стала тонуть. Я начала кричать, звать родителей, но они не среагировали, думая, что мы продолжаем резвиться и шуметь. Девочка в панике схватилась за мои плечи и стала топить меня. Я с трудом выныривала, чтобы глотнуть воздуха, а потом опять погружалась под воду. Эта борьба длилась довольно долго. В какой-то момент почувствовала, что еще полсекунды, и мне не хватит воздуха, я утону. А значит, утонет и она… И я со всей силы рефлекторно ударила ее в живот, чтобы она отпустила меня. Она отпустила, я пулей вылетела на поверхность, еще раз крикнула, и тогда уже родители подбежали, кинули нам ветку камыша, помогли выбраться.

После этого я долго сидела на берегу одна, обхватив коленки, не могла ни с кем разговаривать. Не помню, поговорили ли мы с той девочкой. Я все думала о том, что было бы, если б я не смогла ее спасти. Мне даже подумалось, что лучше бы я сама утонула, ведь иначе я обвинила бы себя в ее гибели. Только потом до меня начало доходить, что вообще-то я сама чуть не погибла.

Страха воды после той истории у меня не появилось. Но, может быть, случившееся стало одной из причин моего желания тотально контролировать себя и других: все перепроверить, организовать, подстелить соломки, чтобы, не дай бог, ничего не случилось».

«Потом уже сказали, что еще полчаса и я бы умерла»

Ирина Болонина, 37 лет, мама Сони (7 лет): «Когда мне было 6 лет, я чуть не погибла в результате острой аллергической реакции и халатности врачей. Днем я съела курицу гриль и арбуз, а вечером начала задыхаться. Отвезли в больницу, я провела там ночь, с утра продолжила отекать. Дышать становилось все сложнее. Мама постоянно звала медсестер и врача, но осмотрев меня, они сказали, что я обычная щекастая девочка. К слову, я была достаточно худенькой. Мне было все хуже и хуже. Заплывали глаза, кожа стала синюшной. Мама пошла к заведующей и уговаривала ее посмотреть меня. Добилась. Заведующая, только взглянув на меня, срочно отправила в процедурную. Те самые медсестры, которые называли меня щекастой, резко схватили меня и потащили.

От страха у меня ушли вены — искололи всю. Кричала на весь коридор. От перенапряжения во время криков все лицо мое было в красных точках, полопались сосуды в глазах. Маме даже поговорить со мной не дали. Потом уже сказали, что еще полчаса и я бы умерла. Мама спасла меня.

Диагноз, который мне в итоге поставили — отек Квинке. После этого случая я долго сидела на диете, и вообще с едой с тех пор очень аккуратна. Что касается психологических последствий, то я боюсь замкнутых маленьких медицинских кабинетов. Животный страх какой-то. Пытаюсь побороть. Ребенка своего стараюсь всегда держать в поле зрения. Об опасных случаях, происходивших со мной, рассказываю. И учу, что надо добиваться своего, если считаешь, что это важно».

1
1
873
КОММЕНТАРИИ0
ПОХОЖИЕ МАТЕРИАЛЫ