«Когда ближний круг — это люди, приходящие в твой мир на работу, то ты — никто»
Это сообщение автоматически закроется через сек.

«Когда ближний круг — это люди, приходящие в твой мир на работу, то ты — никто»

Что самое разрушающее для ребенка в нахождении в любом сиротском учреждении? Что такое воспитание без семьи? И почему комнаты Монтессори в детских домах никого не спасут? Президент благотворительного фонда «Дети ждут», многодетная мама (трое кровных и двое усыновленных детей), Лада Уварова — о том, чем опасна жизнь без любви.

Фото: Bermix Studio, Unsplash

Лично никому ты не нужен. Вот мой ответ на вопрос: «Что самое разрушающее для ребенка в нахождении в любом сиротском учреждении». Вот это самое. Ты ничей. Ты ни для кого не сверхзначимость. Никто не будет не спать из-за тебя ночей, никто не впадет в отчаяние от твоих неудач. Никто не будет спасать тебя вопреки всему и не будет готов все за тебя отдать. Лишь бы ты был. Лишь бы ты жил. Сгинешь — никто не зарыдает. Вот, что такое воспитание без семьи.

Это то, что разрушает достоинство ребенка, ощущение собственной ценности, любовь к себе и доверие миру. А это база. Если ее нет, то нет фундамента, на котором строить. Ребенок думает о себе то, что сообщает ему ближний круг. Когда ближний круг — это люди, приходящие в твой мир на работу, то ты — никто. Объект заботы, которая может быть совсем равнодушной, а может быть окрашена ноткой сердечного тепла, но, все равно, для заботящегося ребенок — только малая часть его рабочего процесса, не более. А должен быть вселенной.

Родители наполняют ребенка смыслом его существования. Он знает, что он есть, что он важен и любим только через сообщенную ему важность и любовь. И детство — это то время, когда человек должен быть этим насыщен.

Был у меня в жизни эпизод. Леше было три, и я сидела на пляже с молодой мамой, про которую я от общих знакомых знала, что она родила сына от человека, отношения с которым не продлились. Что она часто пренебрегала ребенком, так как не хотела менять свой свободный, девичий образ жизни. Оставляла одно с раннего возраста, надолго отдавала пожить бабушке и друзьям, не подходила, когда он плакал, чтобы не избаловать. И он не плакал, а просто тихо ныл и был мрачным и каким-то тоскливо-напряженным. В три года. Мы смотрели, как наши дети играют на берегу моря, и вдруг она сказала: «Твой Леша такой уверенный в себе, а мой — нет. И он постоянно всего боится и ноет».

Фото: из личного архива Лады Уваровой, с сыном Лешей

Ее ребенок был не уверен не в себе. Он был не уверен в маме. В том, что он для нее — самый главный, самый нужный. И сейчас эта неуверенность формировала его маленькую личность. Мой ребенок к трем годам точно знал, что такое всемогущее существо, как мама, всегда повернуто к нему и его интересам, как подсолнух. Потому, что он — самое важное, что есть в ее мире. Он — счастье, подарок миру, самый нужный и любимый. А этот малыш такого про себя не знал.

А детский дом — это когда совсем ничего для тебя лично от других людей не причитается. Это не жить рядом со слабой и эгоцентричной любовью, это жить совсем без любви. Ты не можешь воздействовать на мир взрослых через их любовь, потому что никакой любви нет. Вы можете себе представить эту бездну?

Тебя не может любить хорошая мебель, одежда, бассейн и комната Монтессори.

Такая жизнь — без обращенной любви — выращивает неуверенных, слабых, неспособных ощущать свою ценность людей. А если ты — не ценность, то чего тебя беречь? И какая разница, что с тобой будет? Живи днем.

Обесцененные в детстве люди вступают в рискованные отношения, разрушают себя, пытаясь забыться или что-то почувствовать.

Вот к чему ведет жизнь в детском доме.

Вот почему я верю только в семью — родную или замещающую.

Вот почему мы бесконечно работаем с семьями и не покупаем комнаты Монтессори в сиротские учреждения.

Источник: блог Лады Уваровой «ВКонтакте» и в «Инстаграм».

1
0
1071
КОММЕНТАРИИ0
ПОХОЖИЕ МАТЕРИАЛЫ