Язык детских сердец: «Выслушать ребенка — сложная задача»
Это сообщение автоматически закроется через сек.

Язык детских сердец: «Выслушать ребенка — сложная задача»

Многие дети не любят делиться с родителями сокровенным. И на то часто есть причины. Например, они ищут поддержку, а находят критику, нравоучения, непрошеные советы. Родители хотят как лучше, но сами не замечают, как рвется тонкая ниточка взаимопонимания. Эйнат Натан, мать пятерых детей и практикующий консультант по воспитанию, в книге «Смысл моей жизни» («МИФ») посвятила целую главу теме «Как слушать детей». С разрешения издательства «Литтлван» публикует ее полностью — учимся понимать язык детских сердец вместе.

Фото: Jordan Whitt, Unsplash

Как слушать детей

Все родители мечтают вырастить детей, понимающих, почему им грустно или тревожно, умеющих выбирать лучший для себя вариант, способных разобраться в себе, принять свои недостатки и найти такой способ решения проблем, который позволит им стать сильнее и укрепить чувство собственной значимости. А начинается все с того, как мы слушаем наших детей. Разумеется, речь идет не о тех ситуациях, когда они бесконечно пересказывают все, что произошло сегодня в школе или в последней серии их любимого сериала. Наше внимание приобретает для детей первостепенную важность в те моменты, когда они решают поделиться с нами своими трудностями, горестями, неприятностями.

Выслушать ребенка — сложная задача, особенно для таких целеустремленных и прагматичных субъектов, как человек, за которого я вышла замуж. «Что значит выслушать его? Чего ради?» — спрашивает мой муж. — Мне уже с первых слов понятно, в чем дело. Сейчас я объясню ему, как решить эту проблему. А еще лучше составлю список, чтобы он знал, на что может рассчитывать. И если его нужно немного расшевелить, этого вполне достаточно. Планета не будет останавливаться всякий раз, когда твой ребенок что-то говорит».

И продолжает: «Из-за этих пустых разговоров дети начинают думать, что, если они испытывают какие-то трудности в жизни, они должны притормозить, заглянуть в себя, задать вопросы и порассуждать. Брось!». Он слегка наклоняет голову и строит гримасу, изображая всепонимающего надоедливого психолога.

Я не «ведусь» на его провокацию. Уж я-то знаю, как надо слушать, поэтому смотрю на мужа и произношу:

— Подожди, я не просила тебя выслушивать детей. Можешь продолжать раздавать им волшебные пинки, составлять списки и советовать им самостоятельно разбираться со своими проблемами. Слушать их буду я, ничего страшного. А теперь скажи мне, что тебя на самом деле беспокоит?

— Они вдруг ни с того ни с сего хотят «поговорить с мамой наедине». — Он копирует интонации детей. — Что здесь такого?! Разве ты не понимаешь, что они становятся мямлями? Ведь почему-то им не хочется посекретничать с папой?!

— И почему же, как думаешь? — спрашиваю я.

— Да потому что ты предоставляешь им вип-обслуживание! Ты же их так хорошо понимаешь! Подбадриваешь, задаешь вопросы, радуешься их мыслям! Только в жизни все совсем не так, разве ты не видишь?

— Так ты злишься, потому что я не готовлю их к жизни или потому что они не хотят «секретничать» с тобой?

— И то и другое! Но сильнее всего я беспокоюсь о мальчиках. Неужели ты думаешь, что правильно растить их такими чувствительными? Какая от этого польза?

Он говорит, а я слышу в его словах так много всего, что он пытается сказать мне о себе: несмотря на этот тестостероновый всплеск, я слышу боль моего мужа, его тревогу и то, какой он замечательный отец. Я слушаю его и понимаю, что он имеет в виду; я знаю его много лет и спокойно отношусь к тому, что не всегда разговоры заканчиваются торжеством моей правоты и заявлением, что он — толстокожий мужлан. Иногда в конце наших дебатов я говорю: «Кажется, я уловила твою мысль». Точно так же я научилась слышать своих детей, слушая их слова, анализируя их поведение и телодвижения.

Так как же нам научиться слушать детей и как научить их слушать? Мы внимательно слушаем их с момента появления на свет. Мы прислушиваемся к их словам, наблюдаем за их поведением и языком тел.

Слушаем плач

Фото: Sarah Chai, Pexels

Новорожденный ребенок общается с окружающим миром только с помощью плача: когда он плачет, он посылает сигнал, и мир реагирует. Если ты понимаешь, что сигнал, отправленный тобою во Вселенную, получен, и Вселенная отвечает тебе, посылая то, о чем ты просил, это дает чувство уверенности: ты можешь сказать Вселенной, что голоден, и ты доверяешь этому миру, который откликается на твое требование. Представьте себе, что вы посылаете сигнал во Вселенную, а природа моментально начинает разгадывать, о чем вы просили, и стремится удовлетворить ваш запрос. Звучит заманчиво, не так ли?

Ребенок рождается с неразвитым речевым аппаратом, и потому в начале жизни плач — это единственная доступная ребенку форма общения с миром. Если кто-то слушает малыша в этот момент — уже хорошо.

Существует огромная разница между матерью, которая дает бутылочку или грудь через фиксированные промежутки времени, не обращая внимания на сигналы или знаки ребенка, и матерью, которая предлагает грудь в ответ на детский плач. Быть внимательной мамой не значит обеспечивать потребности ребенка еще до того, как он заплачет, или стараться предугадать, что нужно ребенку. Быть внимательной матерью — значит слушать ребенка и реагировать действиями, которые говорят малышу: «Мы с тобой вместе выясним, что тебе нужно прямо сейчас, и я не успокоюсь, пока мы не решим проблему. Ты голоден, устал, у тебя колики? Ты говори, а я буду слушать».

Слушаем боль

«Я упала в парке, прибежал папа, он всегда приглядывает за мной, но потом он посмотрел на ссадину на коленке и на мои слезы и сказал: “Ничего страшного, солнышко, совсем малюсенькая царапинка. Все в порядке”. Но мне было больно!».

Как родители мы обязаны слушать боль, разочарования, неудачи, грусть, ревность и многие другие физиологические и психологические страдания наших детей. Наш первый инстинктивный порыв — успокоить себя: «Ничего страшного. Все в порядке». Все в порядке, даже если сегодня в школе с ней никто не играл, если его дразнили за то, что он толстый, или учитель наказал ее, или она упала и поцарапала колено, или он сегодня очень сильно скучал по дому, или кто-то написал про нее гадости в социальных сетях.

Мы говорим «все в порядке», потому что нам нужно сказать это самим себе, чтобы облегчить свою душевную боль или по крайней мере понять, как помочь нашим детям. Вот почему мы произносим эти слова: «Ничего страшного», или «Не придавай этому большого значения», или «Давай посмотрим на проблему так, будто стакан наполовину полон».

И все же что-то случилось, всегда что-то случается. Не все в порядке. И когда вы говорите, что ничего страшного не произошло, вы перекрываете канал доверия между ребенком и жизнью. Я не призываю вас рыдать вместе с ребенком — это уж точно ничем ему не поможет. Для начала стоит признать очевидное: что-то произошло. Не паниковать, не думать о себе и не рисовать в своем воображении страшные картины — просто посмотреть на царапину на коленке или на рану в его (или ее) сердце.

Слушаем, но не даем советов

Фото: Kindel Media, Pexels

«Когда я рассказала маме, что девочки сегодня не хотели играть со мной в школе, она сразу ответила: “Скажи им, что они об этом еще пожалеют, и поиграй с кем-нибудь другим”».

«Когда я сказал папе, что Давид толкнул меня сегодня в школе и я упал, папа спросил: “Ну а ты? Ты толкнул его в ответ?”».

«Когда я сказала маме, что не знаю, как мне идти в школу, потому что я не подготовила доклад, который надо было сдать сегодня, она ответила: “Надеюсь, теперь ты наконец научишься самостоятельно контролировать свои домашние задания”».

Начнем с конца. Мы хотим многому научить своих детей, мечтаем, что наши дети воспримут наши идеи и принципы. Но если ребенок готов поделиться с нами своей проблемой, неудачей, разочарованием, рассказать о чем-то, что произошло в детском саду, а мы можем выслушать его, — в этот момент ребенку меньше всего нужны наши нравоучения.

Представьте, что я звоню своей подруге и рассказываю ей о том, что сегодня утром поссорилась с мужем, а в ответ выслушиваю лекцию о важности брака и о терпении и советы, как именно мне следовало бы поступить. Наверняка я почувствую себя оскорбленной и тут же положу трубку. Почему? Потому что у меня не возникнет ощущения, что меня выслушали, поняли, осознали, насколько мне плохо. Мы часто видим, как малыш всего через минуту после своего рассказа о случившемся с ним несчастье, забывает обо всем и снова бежит играть, и он не хочет и не может слушать нас. Если ребенок поделился с нами своей бедой, ему уже становится легче. И дальнейшее обсуждение теряет смысл.

Когда мы даем совет маленькому ребенку, мы предлагаем ему решение проблемы. Таким образом мы показываем, что проблема имеет единственное решение, причем не просто конкретное решение, а решение, которое сформулировали родители, а вовсе не он сам. Например, мы говорим: «Если кто-то ударит тебя — дай сдачи!» Но когда родитель выпускает в жизнь ребенка, который неспособен ударить в ответ — потому что у него не такой склад характера, — возникает еще одна сложность. Теперь, кроме страданий от ударов или толчков, ребенку приходится думать о том, что он не может соответствовать ожиданиям его родителей.

Если вам действительно хочется дать ребенку совет, сначала спросите его, что, по его мнению, можно сделать. Вы удивитесь, но когда дети смотрят на проблему со стороны, у них часто появляются замечательные идеи, именно такие идеи, которые становятся лучшим решением. И еще: прежде чем дать ребенку совет, спросите у него, нуждается ли он в ваших подсказках, а затем объясните, что вариантов может быть много, и постарайтесь предложить несколько альтернативных сценариев.

Слушаем без излишнего сочувствия

«Когда я сказала маме, что на школьной экскурсии мне было грустно и одиноко, ее глаза наполнились слезами. Слезы не капали, а просто стояли в ее глазах. Она сдерживала их. Я разбила ей сердце».

История, которую наши дети рассказывают нам и которую мы слушаем, — это их история. Это не вы почувствовали себя одиноким на школьной экскурсии, это не вас дразнили и обзывали. Это их история: особенная, маленькая, сложная, иногда даже тяжелая — но их собственная. Аналогично тому, как ваши родители — это не вы. Всякий раз, когда вы проявляете чрезмерное сочувствие по отношению к своим детям, вы кладете на их плечи дополнительный груз, и рано или поздно может случиться так, что дети перестанут делиться с вами своими трудностями. Когда вы показываете, что вам жалко ребенка, он тоже учится себя жалеть. А когда вы тревожитесь и чересчур опекаете детей, дети приходят к выводу, что мир слишком опасен для них. Что же делать? Представьте, что эту историю вам рассказывает сын соседки — очень милый мальчик, к которому вы относитесь с симпатией, — и выслушайте его. Просто слушайте. Без полного погружения.

Слушаем внимательно

Фото: Gustavo Fring, Pexels

Если бы дети могли предельно ясно выражать свои чувства, они сказали бы примерно следующее:

«Когда я что-то тебе говорю, мне порой всего-то и нужно, чтобы ты была рядом. Остановись ненадолго, отложи свои дела и просто выслушай меня. Когда ты меня внимательно слушаешь, когда ты по-настоящему меня понимаешь и можешь увидеть и почувствовать все то, что испытал я, не критикуя и не осуждая, не читая нотаций, а задавая вопросы и помогая мне осознать, что на самом деле случилось со мной, что мне пришлось пережить, в этот момент я ощущаю, насколько мы близки. Я чувствую, что могу разобраться в себе. Благодаря твоей внимательности я могу привести в порядок свои мысли и эмоции, но больше всего я ценю чувство собственной значимости, которое ты даешь мне, чувство моей ценности и уверенности в том, что ты можешь рассчитывать на меня. И что я сам могу рассчитывать на себя. И если ты думаешь, что когда просто слушаешь меня, ты ничего не делаешь, то ты ошибаешься. Это твоя самая сложная работа в жизни, но она нужна мне, чтобы расти, учиться на своем жизненном опыте, верить в себя и слушать себя. И если ты справишься с этой задачей, скоро я тоже научусь тебя слушать».

Мы подчас думаем, что наши дети недостаточно взрослые, слишком мало знают, ошибаются или действуют вопреки здравому смыслу. Самые незначительные повседневные разговоры, которые происходят между нами в быту, — это чудесные дары. Именно благодаря этому простому человеческому общению дети многое узнают о своих родителях, о себе и о жизни.

Когда ребенок приходит, чтобы рассказать нам о своей беде, и показывает царапину или синяк, мы не должны пытаться избавить его от боли; не должны объяснять ему, что делать, чтобы это больше не повторилось; не должны проявлять чрезмерное сочувствие. Мы должны показать, насколько для нас важно, что он пришел и хочет поделиться с нами своим горем, и должны спокойно спросить сына или дочь: «Как это случилось?» Дети любят рассказывать о том, что с ними произошло, — это их успокаивает. Когда ребенок воспроизводит в памяти конкретное событие, ему начинает казаться, что мы были рядом с ним в тот неожиданный и неприятный момент, когда он пострадал.

А пока ребенок пересказывает все подробности происшествия, я задаю ему короткие вопросы: «Болит или печет?», «Значит, ящик был открыт, а ты бежал и не заметил, что он открыт, и врезался в него?», «Чем ты ударился, лбом?» Как правило, эти детали почти ни о чем не говорят мне. (Вообще-то я прекрасно понимаю, что произошло, и это произошло отнюдь не впервые, и когда уже он научится закрывать этот проклятый ящик!) Подобная тактика позволяет детям перевести дух, абстрагироваться от ситуации, в которой они оказались, и посмотреть на себя и на все случившееся со стороны. Благодаря этому дети чувствуют, что рядом с ними находится человек, который их понимает, помогает им разобраться в себе и обрести гармонию, — и нашим детям становится легче. Между прочим, если на самом деле ребенку не настолько больно, именно в этот момент он разворачивается и уходит, иногда даже не ответив на ваш вопрос. Ребенок поступает так вовсе не потому, что не уважает своих родителей. Наоборот, если ребенок уходит, это доказывает, что вы приняли верное решение, дав ему возможность самостоятельно справиться с его бедой.

С той минуты, когда ребенок научился разговаривать или общаться с другими людьми, он уже знает, что принесет ему пользу. Поэтому прежде чем вмешиваться со своим рецептом («Иди ко мне, я обниму тебя!», «Давай тоже ударим этот нехороший ящик!», «Хочешь шоколадку?»), спросите ребенка, можете ли вы чем-то ему помочь. И когда малыш успокоится и снова вернется к игре, шепните ему на ушко, какой он молодец — потому что подробно рассказал вам, как все произошло, потому что сам понял, что нужно сделать, потому что перетерпел боль, стыд или обиду.

Ящики не единственное, что причиняет нам боль. Нам бывает больно, когда нас обижают друзья, учителя, братья и сестры и даже сама жизнь. Нет никакой разницы между болью, которую ребенок испытывает, ударившись о ящик стола, и болью, которую причиняют ему низкие баллы на итоговом тесте, болью, возникающей, когда друзья игнорируют его предложение куда-нибудь вместе сходить, или болью, которая пронзает вас, когда шестнадцатилетний подросток со слезами на глазах говорит, что он просто не выдержит еще один год в школе. Не пытайтесь подбадривать его или перечислять его достижения и положительные качества. И не напоминайте ему о том, что он не готов к еще одному году в школе потому, что в прошлом году валял дурака, и в этом году ему следует поступить по-другому. Все, что вам нужно сделать, — задать правильные вопросы. Вопросы, которые заставят его заглянуть в себя. Остановитесь на мгновение и скажите ему, что вы понимаете, насколько все сложно; спросите, есть ли у него другие варианты и можете ли вы чем-нибудь помочь ему. Постарайтесь понять своего ребенка, выслушайте его и всегда помните: если вы научитесь слушать его и если вы научите его слушать, он станет хорошим другом, хорошим мужем или женой, хорошим человеком.

По материалам книги «Смысл моей жизни».

1
0
214
КОММЕНТАРИИ0
ПОХОЖИЕ МАТЕРИАЛЫ