«Приемный ребенок — это проверка и для себя, и для семьи»
Это сообщение автоматически закроется через сек.

«Приемный ребенок — это проверка и для себя, и для семьи»

Кто-то в сотый раз взвешивает за и против. Кто-то без устали отсматривает анкеты, ожидая, что сердце екнет, и тогда уж все. А кто-то смотрит на усыновителей, как на инопланетян: «Как можно полюбить не своего ребенка?». Писатель и блогер Оксана Дмитрова — уже давно по другую сторону условной границы. Ее «беременность» дочкой Ангелиной длилась всего три месяца. С тех пор, как девочка появилась в семье, прошло 3 года. О том, как приемная дочь изменила жизнь всей семьи, Оксана рассказала журналисту «Литтлвана» Ире Форд.


Оксана Дмитрова — автор книги «Маму вперед», популярный Instagram-блогер, мама Миши, Даниила и Ангелины.


Если мы что-то решили, то идем и очень быстро это реализуем

Муж с коллегами ездил в детские дома и однажды вечером показал мне скриншот с сайта «Усыновите ребенка»: фотографию девочки, которая была очень похожа на нашего старшего сына. Я говорю: «Хочешь взять ребенка?». Он отвечает: «Да, можно». Я: «Значит, сходить в опеку?». Он: «Сходи».

Мы с мужем очень активные люди: если что-то решили, то идем и очень быстро это реализуем. Я пошла в опеку. Получила список документов. Он был не маленький, но абсолютно подъемный. Говорю мужу: «Нужно пройти Школу приемных родителей!». Он кивнул: «Пойдем, послушаем, что говорят». Мы пошли. Послушали. Поняли, что взять ребенка в семью — сложно, но что у нас обоих есть задор, мы хотим это сделать быстро.

Взять ребенка в семью муж предложил в марте, а 1 июля мы подписали согласие на Ангелину. Ту девочку, которую изначально он увидел, оказалось невозможно взять в семью по статусу, и мы полетели за Ангелиной.

Обычно люди только собирают документы столько, сколько мы потратили на весь путь, а детей вообще ищут годами. С одной стороны — это было хорошо, с другой — мы не были полностью готовы к тому, что нас ждало нас дома, хоть и ответственно подошли к этому шагу.

Можно бесконечно готовиться и все равно не быть готовым

Можно бесконечно готовиться к тому, что ты примешь ребенка, и все равно не быть готовым. В нашем случае сюрпризом стало практически все.

Например, мы слышали, что в детдомах дети не так хорошо физически развиваются, как домашние. Но мы думали: «Ну, ничего, сделаем курс массажа, и все наладится». Ничего подобного! Мы взяли Ангелину и только тогда поняли, что дети плохо развиваются в детском доме не потому, что им физически плохо или их плохо кормят, а потому, что у них настолько высокий уровень ежедневного стресса, что они просто не могут развиваться.

Помню свое изумление, когда я посадила Ангелку на стул, а она рыдает. Сажаю на диван, она рыдает. И ужас в глазах. И тут я поняла, насколько все плохо. Я думала: «Ну не ползает, ну не ходит… Научим!». Но тут она рыдает, сидя на стуле! Потому что она никогда в жизни не сидела на стуле без перегородки. И она очень боится. И мы шаг за шагом, с помощью мальчиков, которые показывали пример, терпеливо, по полмиллиметра, преодолевали этот ее страх.

Еще мне было непривычно и необычно, что Ангелина уходит в астрал. Она могла сидеть и часами ни на что не реагировать. Рядом мальчики играют, бегают, смеются, а она не шевелится, не моргает, будто улетела на другую планету. Я могла ее перенести на другое место, переложить, а она не реагирует на это. Меня это невероятно злило. Детдомовские клише: «Подошла тетя, что-то делает, сейчас уйдет», были очень долго. Что-то остается и до сих пор.

Адаптация: это было очень сложно

Первое время было так: берешь Ангелину на руки — она воет. Отпускаешь — воет. Успокоить невозможно. Потом она приходит к тебе, кладет голову на колени, а погладить нельзя. У нее внутри качели: ласки хочется, но она же и раздражает, дестабилизирует, и снова слезы. Это было очень сложно. И для меня, и для семейных отношений. Приходит муж домой с работы. Ему бы хорошо отдохнуть, а жена говорит: «Вот тебе ребенок!», и выбегает из комнаты. Нам некогда было поговорить с мужем — я так уставала от постоянного плача, что очень ценила время, когда могу побыть одна. Вставляла в уши наушники и уходила. Погружалась в художественную литературу. Закрывалась в своей комнате.

Через полгода, в ноябре, к адаптации Ангелины добавились проблемы с ее здоровьем. Она начала болеть. У нее бронхо-легочная дисплазия, любые сопли сразу уходили в легкие. Она не спала, рыдала, засыпала сидя. Я спала, сидя с ней, я не могла забрать мальчишек из садика. И весной я поняла, что 2,5 месяца я не была на улице — так, чтобы выйти и погулять.

Помню тот момент, когда оказалось, что мы можем не только сидеть за столом и есть, но и рассказывать что-то друг другу, шутить. У Ангелины начались прорывы в развитии. Это случилось ровно тогда, когда начала устанавливаться привязанность, когда дочка стала понимать: если она упадет, ее поймают. На 10–11 месяце появления Ангелины в семье стало совсем хорошо. Ситуация выровнялась.

На Новый год в детском саду была ситуация: после того, как Дед Мороз раздал подарки, дети пошли в зал к своим мамам. Ангелина меня не увидела, и, недолго думая, подошла и обняла маму другого мальчика. Это последствие депривации: Ангелина к этому моменту была уже два года в семье, в течение которых она не ходила в садик, она адаптировалась в семье, но ощущение «общественности», что ты ничей и «всехний», осталось. И остается до сих пор! И это притом, что привязанность у Ангелины на этот момент уже сформирована — она не уйдет с чужим. Но при этом социальная опасность остается — ребенок, девочка, не должна так легко со всеми идти в объятия.

Я надеюсь, что однажды Ангелина достигнет возраста, когда она вылечит свои детдомовские раны. Когда она будет неотличима от детей из семьи. Я надеюсь, что в 18, 20, 25 лет Ангелина полностью восстановит привязанность. Но если это не случится, то пусть она вырастет осознанным человеком. Тогда она сможет анализировать свои состояния внутри и отдавать себе отчет в том, что делает.

В мире детей приемная семья — это нормально, а не что-то «из ряда вон».

На момент, как мы взяли Ангелину, Даниилу был 1 год и 9 месяцев, у них с ней 5 месяцев разницы. А старшему, Мише, 3 года. Я готовила детей к появлению ребенка. Показывала Мише анкету Ангелины, говорила, что мы полетим за сестрой. Он ее ждал.

Помню, мы занесли Ангелину в дом, и Миша, только проснувшись, увидел ее. Он закричал от счастья и принялся сказать вокруг нее и почти облизывать. Кажется, он воспринял Ангелину как подарок ему лично. Данил повел себя иначе. У них с сестрой небольшая разница в возрасте, потому он сразу прочувствовал, что Ангелина — это его конкурент. Первое время мы очень оберегали дочку от того, чтобы Данил ее не стукнул. Но со временем Ангелина подросла и окрепла. Сейчас они могут и подраться: хотя она проигрывает ему по силе, но выигрывает в упорстве. Но как только они выходят на улицу, то он заступается за нее. Он воспринимает ее как свою команду, как часть себя.

До Ангелины я считала, что современный мир бежит вперед быстро, и нужно успеть дать ребенку как можно больше всего — английский, ментальная арифметика, робототехника и хоккей. А если я вдруг что-то не успею сделать, дети точно станут аутсайдерами.

Появилась Ангелина, и я поняла — детям нужна мама, которая в здоровых отношениях с собой, которая разговаривает с ними на разные темы и создает контакт. Мне стало ясно, насколько в нашем мире детям не хватает общения! У родителей дела, у детей дела; у родителей гаджеты, у детей гаджеты — и в итоге мы не успеваем полноценно контактировать. И когда я увидела, что важна детям в духовном плане, в плане передачи своих ценностей, для меня это стало комфортным откровением.

Для моих сыновей факт, что мы взяли Ангелину, является важным фактором в жизни. В их мире приемная семья — это нормально, а не что-то «из ряда вон». С Ангелиной Миша и Данил стали старшими братьями, научились нежности и заботе по отношению к сестре.

С Ангелиной я познакомилась с собой

Когда меня спрашивают, как мы решились на Ангелину, ведь я была выгоревшая с погодками, я возражаю: я не была выгоревшая! Я была ресурсная. Я со всем справлялась, увлекалась правильным питанием, спортом, детским развитием и психологией. Это была моя жизнь. Мы с мужем были на подъеме, и я чувствовала себя как рыба в воде! Выгоревшей я стала через 3 месяца жизни с Ангелиной.

Первое время у меня было сильное разочарование в себе. Я же думала, что всесильная, а оказалось, что нет. У нашего младшего сына тяжелая аллергия на березу. Он бесконечно дышал над ингаляциями, страшно кашлял, и я думала: «Ну хуже-то чем это, не бывает!». Появилась Ангелина с бронхо-легочной дисплазией, и оказалось, бывает.

Мне хотелось, чтобы дочь поскорее физически догнала своих сверстников. Чтобы она быстрее начала выделять нас с мужем как родителей, а не как обслуживающий персонал. И в погоне за идеалом я себя угнетала и загоняла в состояние: «Что ж такое, почему у нас ничего не получается!». Мне стало легче, когда я осознанно остановила эту гонку и дала нам всем время. Сказала себе: «Оксана, подожди. Все придет, но позже».

Через несколько месяцев жизни с Ангелиной я была очень истощена адаптацией. Мне самой нужен был отдых. Пришлось акцентировать внимание на себе: любить себя, ходить, лелеять, делать это где-то через силу. Выбирать себя там, где я прежде выбирала детей. Я уговаривала себя отступить от своих принципов, чтобы восстановить ресурс. Раньше я варила суп через «не могу». Теперь я выбирала накормить детей макаронами или налить молоко в мюсли. Просто, чтобы сохранить силы для другого.

Наблюдения за собой в период адаптации оказались очень интересным экспериментом: кто ты, делаешь ли ты хорошо или плохо, работает ли то, что ты делаешь, или это вообще не эффективно, хорошая ты или плохая? У меня не было таких вопросов к себе с сыновьями. Я была спокойная, уравновешенная, очень похожая на «инстамам», у которых все идеально: вокруг мечутся, не понимают, как воспитывать детей, а я все знаю лучше всех. У меня было очень высокое самомнение.

С Ангелиной я познакомилась с собой. Я помню: смотрю на нее, жалею ее и так злюсь на ее биомаму! В какой-то момент поймала себя на мысли: «А зачем я на нее злюсь? Что это дает лично мне? Ребенок уже мой! Она уже не сирота!». И когда я проработала в голове злость, лишнюю жалость, мое отношение к дочке стало более ровным, не скачкообразным, где был полный спектр: от «О, мой бедный ангелочек» до «О, как я зла, ты опять воешь!». И это очень повлияло на Ангелину и ее отношения со мной. В какой-то момент я заметила, что мы стали тандемом.

Дорого или нет?

Для меня вопрос денег изначально не был первостепенным. И потому я не знаю, приемный ребенок — это дорого или нет. Кому-то дорого платить 100 тысяч за частный садик, а кому-то дорого возить ребенка на развивающее занятие раз в неделю. Когда появилась Ангелина, в нашей семье ничего не изменилось в материальном плане. Я не стала себе в чем-то отказывать. Помощь государства помогла нам в финансовом плане плавно ввести Ангелину в нашу семью. Я точно знаю, что в моральном плане она далась нам гораздо дороже, чем в финансовом.

Мечты и реальность

Многие берут детей из подсознательного желания быть хорошим, желая, чтобы их похвалили. Я думаю, у нас с мужем, когда мы брали Ангелину, тоже было это желание. Мы выросли в то время, когда это было очень важно: услышать, что тебя похвалили. Это, конечно, не единственное, чего мы хотели — мы мечтали о дочери. О розовых вещах на вешалке. О сестре для мальчиков. Мы хотели вытащить ребенка из детского дома и дать ему шанс на обычную жизнь.

И с одной стороны, нет ничего плохого в том, что человек хочет почувствовать себя хорошим, взяв приемного ребенка. А с другой — к этому желанию должна добавляться осознанность, понимание, кто такие сироты, какая у них реальная проблематика.

К примеру, родитель берет будущего первоклассника домой и рисует себе в голове картинку, как ребенок стоит на линейке — нарядный, с букетом, а потом приносит домой полный рюкзак пятерок. И вдруг оказывается, что ментально семилетний ребенок из детского дома и близко не готов к школе! У него умственное развитие соответствует 4–5 годам, но при этом он знает, что такое оральный секс. И — тыдыщ! — родитель в этом месте впадает в ступор. Но если он длится 3 минуты, а дальше родитель готов с этим работать и идти вперед — отлично! И желание «быть хорошим» я тут поддерживаю и одобряю. Это здоровое желание. А чего еще может желать человек? Быть плохим или быть космонавтом?

Приемный ребенок — это решение на всю жизнь

Мы с мужем не можем давать советов будущим приемным родителям: мол, делайте вот так, а вот так не делайте. У нас все выгорело. Наш пример вдохновляет, но это и хорошо, и плохо. Есть люди, которые от нас узнают глубже о теме сиротства, проникаются, берут ребенка. Но при этом есть и те, которые не готовы стать приемными родителями и не должны ими становиться, а они посмотрели на нас и решили: «Будем!». У меня есть читательница, которая взяла ребенка из детского дома, а потом, не справившись с адаптацией и с тем, что жизнь пошатнулась, муж ушел из семьи, вернула его в детский дом.

Приемный ребенок — это проверка и для себя, и для семьи, и… это решение на всю жизнь! Представьте — вам всю жизнь жить с человеком, который сегодня рисует какашками на стене. Готовы?

Когда меня спрашивают: «Приемный ребенок — это больше про счастье? Или про труд? Или про терпение? Или про открытие в себе дзена и принятие?», у меня нет единого ответа. Это про все. Приемный ребенок — это про жизнь.

Сейчас нам часто задают вопросы: «А четвертый когда? Может, еще кого-то возьмете в семью? Или кровного родите?». Я честно себе признаюсь, что не готова к этому. Сейчас нет. Я очень хорошо помню адаптацию Ангелины, помню, как мне было морально тяжело. Старший сын готовится идти в школу, и для меня стать мамой школьника — совсем новый опыт. Потому пока я остаюсь мамой троих.

Секрет моего счастья

Когда я встречаюсь со сложностями, я задаю себе вопрос: «Что ты хочешь от жизни? Ты хочешь взращивать детей или ты хочешь жить счастливо?». Я точно знаю — я эгоист, я хочу быть счастливой. Просыпаться и улыбаться мужу, целовать детей. Это мое изначальное желание — хочу быть счастливой. А остальное можно решить. Например, когда я, став мамой Ангелины, поняла, какие у меня проблемы в голове, я пошла с ними к психологу. Решила их и продолжила быть счастливой.

4
0
7831
КОММЕНТАРИИ2
0
Спасибо огромное за ваш опыт и трудности, которые вы так правдиво описали!!!Это заставило меня тут же вспомнить, что уже несколько месяцев не высылала деньги для вот таких вот детей, потому что хотела игру себе или детям, что-то из косметики и пр. А тут враз осознала, какая это все чепуха, и оправила деньги таким вот детям. в sos деревню, т.к. в них уверена, одна из них у нас в регионе.И может я так и не смогу взять в семью одного из приемных детей и не найду в себе сил пройти все эти трудности. через которые смогли пройти вы, но постараюсь хоть так или какой-то приходящей помощью поддерживать больше!!!
0
Никогда не напишу о своем ребенке, что он "воет", детдомовские привычки, и т. д. Никогда не хотелось,чтобы меня похвалили, наоборот, когда врач сказал-вы героиня-хотелось провалиться сквозь землю.Другие врачи охали, зачем мол вам проблемы? Увидела нашего малютку и не смогла предать кроху, просто уйти.Когда медсестра уносила после смотрин, хотелось отобрать его, несла прогнув спинку, ему ж только три недели было. За такими как наш сыночек очередь не стоит, был большой риск, получить "наследство" от биоматери. Сейчас все позади, мы абсолютно здоровы! Когда забрали, не верила, что кто-то доверил мне свое сокровище, дышать над ним боялась. Не бездетные, старший закончил вуз. В пятом классе, по дороге из школы проходила мимо детского сада и удивлялась тишине на веранде. Только позже прочитала вывеску, "Дом малютки" вроде. С тех пор решила, когда вырасту, обязательно заберу одного кроху. И вот это случилось. Не буду выставлять фото, не буду трубить об этом, просто любить свое чудо...
ПОХОЖИЕ МАТЕРИАЛЫ